Одобрили АГС в Москве ¶

Евгений из Москвы заинтересовался АГС, когда оформлял отсрочку по учёбе. Поэтому, когда он принял решение отчисляться из ВУЗа, сразу же стал готовить документы для подачи заявления на АГС. Евгений получил рекомендательное письмо от организации, где волонтёрил, и подробно расписал, как формировались его взгляды. Через полтора года после подачи документов Евгения пригласили на комиссию в ЕПП. Он тщательно подготовился — вещи, документы, доверенность на маму. В Едином пункте призыва сознательный отказчик прошёл две комиссии: формальную и по существу, которые одобрили ему АГС.

Меня зовут Евгений, сейчас мне 21, я живу в Москве. Об АГС я узнал довольно давно, ещё в школе. Когда вуз отправил меня в военкомат получать отсрочку, я изучил всё, что есть на тему альтернативной службы, и понял, что ничего не стоит попытаться! Что, если подашься на АГС, тебе ничего не грозит.

Вскоре я ушёл в академ, а потом принял решение отчисляться и подал заявление на АГС. Поговорил с юристом и выяснил, что АГС, даже если я её не добьюсь, всё равно защищает* от угрозы быть призванным.

* При этом важно ходить по повесткам, отказываться от МО и добиваться рассмотрения заявления на АГС. А если в АГС откажут — идти в суд. Иначе есть риск уголовного дела за уклонение или доставления в ЕПП и потом на сборный пункт.

Заявление я подал весной 2024 года. Сел и подумал, почему именно я против насилия, почему я убеждён, что войны и армия — это плохо. Сформулировал текст. Указал в заявлении, что не готов работать в структурах, связанных с Минобороны и армией.

Ещё в заявлении я написал про теорию игр. Есть игра с ненулевой суммой: если кто-то выиграл, не обязательно, что другой проиграл. Игра с ненулевой суммой работает, когда она повторяется. Разово применить насилие, обмануть, может быть и выгодно, но при продолжении игры более выигрышная стратегия — честность и доверие между игроками. Война — это гуманитарная катастрофа и там нет выигравших.

Упомянул и теорию эволюции. Если посмотреть на разных животных, мы увидим, что хищники вымирают, все в Красной книге, а травоядные и более кооперирующиеся звери лучше выживают. Конкуренция приводит к вымиранию, а кооперация — к выживанию.

На консультации юрист сказал мне: «Если хочешь добиться альтернативной службы, просто подать заявление и красиво говорить на комиссии недостаточно, там сидят люди, которые уважают силу бумажек». И стал думать, что ещё могу приложить к заявлению.

Я волонтёр организации YMCA*. ​​​​​Мы проводим разные программы для подростков, есть и проекты помощи домам престарелых. Из-за особенностей структуры организации у них нет юрлица в России, но есть в Европе. Я связался с гендиректором YMCA в Европе. Он написал мне рекомендацию, что я хороший человек, лидер и так далее. К оригиналу на английском я прикрепил перевод.

* — Young Men's Christian Association — ассоциация молодых христиан, молодёжная волонтёрская организация

Я пришёл подавать заявление в свой районный военкомат и узнал, что нужна ещё и характеристика с места работы. Из-за того, что мне пришлось готовить её в последний момент, и военкомат районный только два дня в неделю работает — просрочил на один день подачу. Указал причину пропуска сроков, когда у меня принимали документы.

Мне обещали прислать письмо о том, что заявление взяли в работу. Я ждал его несколько месяцев и пришёл к ним летом. Они говорят: «Мы высылали», распечатали подтверждение. В августе я понял, что общаться с ними бесполезно и продублировал своё заявление в ЕПП. Письмо в итоге пришло в сентябре, там было видно, что написано оно 5 апреля, а на почту попало в июне-июле. Комментарии излишни.

А дальше ещё год мне никакие повестки не присылали, я спокойно работал и ничего не делал с военкоматом. Захотят пообщаться — я пообщаюсь. У меня нет стремления с ними дела вести — это они со мной хотят дела вести.

В сентябре этого года пришла электронная повестка, смска. Я ещё раз поговорил с юристом, надо отдать ему должное, он по своим этическим соображениям обе консультации мне бесплатно провёл. Заранее выработал для себя стратегию поведения: я кооперируюсь, не спорю, что служба это обязанность, и я готов нести социальную службу. Я прихожу, не пытаюсь бегать. Подготовился к походу в ЕПП.

Официально у меня были приглашены два свидетеля — моя мама и классный руководитель из последней школы, но я не стал их вести в ЕПП. Решил, если что, буду в суде апеллировать. Подготовил все документы для обжалования отказа в суде, вооружился кнопочным телефоном, взял еду, воду (это было необязательно, там есть кулеры), книжку, комплект документов, оформил доверенность на маму, чтобы она в случае чего могла подать заявление, — в общем, любой каприз.

В ЕПП сделали довольно современную систему с карточками, окошками и милыми сотрудницами. При этом рядом стоят суровые мужики и металлодетекторы, очень серьёзно проверяют на входе. У меня это вызывает какой-то диссонанс.

Я специально собрался так, чтобы ничего не сдавать ни в ящики хранения, ни в гардероб. Рассчитывал, что может понадобиться быстро уйти каким-то полулегальным путём, например, дверь за кем-то придержать.

Рядом со входом первый зал ожидания — это зал ожидания, куда всех пускают, там сидят нервные родители. Обстановка приятная: книжки, шахматы, настольный футбол. Они стараются, чтобы всё выглядело достаточно цивилизованно, а не как в районных военкоматах, где у тебя голые стены и железные скамейки. Находиться тут тоже, конечно, нервно. Вопрос в сравнении.

Проходишь через первый зал, потом карточка — и ты в зоне, которая только для призывников. Здесь начинается эра ожидания, ты только и делаешь, что ждёшь. Суммарно моё общение с сотрудниками за весь день заняло не более часа, а пробыл я в ЕПП 6 с лишним часов, и это ещё быстро. Ты ждёшь на всех этапах, не только на первом этаже. Ожиданием перемежается всё. Я читал книгу, из-за чего ещё не сразу реагировал, когда меня вызывали. Можно следить за табло с номерами, внимательно слушать, но это только больше изматывает. 

Потом меня пропустили дальше, и я поднялся на 2 этаж — это основное место, где находятся призывники, там же проходят медкомиссию. Я дождался своей очереди, подошёл к тётушке в окне, она попросила паспорт и начала меня оформлять. Отсюда тебя направляют на комиссию. Мне открыли проход на 7 этаж. 

На 7 этаже уже немного народа, дело в пропускной способности 2 этажа. Тут уже не окошки, а кабинеты, и ты знаешь, в какой тебя вызовут. Есть электронное табло и время от времени объявляют, чья очередь, но ко мне каждый раз подходила девушка: «Номер такой-то, идите».

Меня пригласили на первую комиссию. Система такая: первая комиссия — более формальная, потом вторая с другим составом, уже по существу. И снова первая — объявляют результаты. В чём смысл, не очень понятно.

Первая комиссия ведёт себя менее корректно, задают провокационные вопросы, ходят по трём темам, как будто пытаются запугать. Предполагаю, что так тебя заранее настраивают на негативный лад, чтобы ты на второй комиссии не смог свою позицию раскрыть. К счастью, со второй комиссией можно выстроить дискуссию. Там более осмысленные вопросы, пытаются понять, почему ты так думаешь. Первая комиссия как-то без креатива работает, нет у них этой жилки.

Захожу на первую комиссию, представляюсь по табличке, которая там висит. Только один из членов комиссии в форме, остальные гражданские. В основном он со мной и разговаривал, это было удобно: проще вести одну линию разговора, чем несколько. 

— Попробуй меня переубедить! — говорит.

— У разных людей могут быть разные мнения, — отвечаю я.

— Раз меня не можешь переубедить, а я тут самый гуманный человек...

— Я выражу свою позицию, а не буду вас переубеждать.

***

— Как ты относишься к военной службе? 

— Для других — пожалуйста, для себя — нет. Моя этика довольно кантианская: в каком мире мы будет жить, если все будут делать как ты. На мой взгляд, если все будут пацифистами, мир будет лучше. Но я не считаю, что все обязаны быть пацифистами. К армии я отношусь нейтрально.

***

— Нам нужно поговорить с тобой, что это за компания в Брюсселе, от которой у тебя рекомендации?

Объяснил им про волонтёрскую организацию и что в России у них нет юрлица, поэтому письмо из Европы.

— Но это же недружественные страны! 

— Ну, в Сербии, например, у них тоже офис есть, — говорю. Больше со мной эту тему не поднимали.

Между заседаниями был перерыв около часа. Потом меня позвали в другой кабинет на вторую комиссию. Смотрю, там нет таблички с формулой, по которой представляться нужно, и я просто про себя рассказал.

Тут, на второй комиссии, гораздо вежливее разговаривали, со мной общался не один человек, а целых три. Люди включались по ходу дискуссии, если им было интересно что-то спросить. Не было давления и резкой смены тем.

— Первый вопрос: что конкретно для вас неприемлемо в армейской службе? — и перечислили варианты.

— Мне не подходят две вещи: ношение оружия и риск отправиться на войну. 

Последовало небольшое обсуждение, для чего нужна армия. Мы пришли к выводу, что армия нужна как институт для формирования мобилизационного резерва, чтобы в случае глобальной угрозы все смогли быстро влиться в оборону.

— И как вы будете чувствовать себя в окопе, если не знаете, что делать, так как не служили? 

— Я буду плохо себя чувствовать, ведь буду способствовать насилию и убийствам не по своей воле.

Рассказал им про теорию игр, сказал, что важна хорошая дипломатическая служба.

— Вы знакомы с историей России? В прошлом веке были две мировые войны. Как вы думаете, можно ли было договориться в Первой и во Второй мировой войне? 

— С Первой мировой все стороны были в этой войне заинтересованы, она была неизбежна и стала кладбищем империй. В 21 веке такие вопросы войной не решают, — никто не стал спорить. Я продолжал. — Во Второй мировой лично с Гитлером сложно договориться — непросто договариваться с психически нестабильными людьми, но с правительством, с доверенными людьми, конечно, можно было. Тем более, что они сами восстание против него поднять хотели. 

— А как бы лично вы договорились с Гитлером в июне 1941 года? 

— Я бы лично не справился. Но хорошо иметь развитый дипломатический аппарат, чтобы все встречались и поддерживали отношения, — довольно ёмко ответил, больше вопросов не возникало. 

***

— Будете ли вы защищать свою маму, если к вам домой придут с оружием?

— Если ко мне домой пришли вооружённые люди, я никак её защитить не смогу. Я не имею права на ношение оружия и дома его не храню. Перед человеком вооружённым у меня очень плохие шансы, только попытаться договориться.

***

— Вы понимаете, что на АГС будете утки менять? — пытались меня смутить грязной работой. 

— Это прекрасно, — отвечаю, — потому что сейчас я это делаю бесплатно в рамках волонтёрства, а так хоть немного будут платить.

И первая, и вторая комиссии длились минут по десять. Мне сказали, что всё, заседание окончено.

— Обидно, не всё успел рассказать. Про эволюционную теорию, например, не успел. 

— А, то, что вы в заявлении писали?

— Ну, если вы читали, то хорошо. — успокоился я.

Сижу в коридоре, жду решения. Выходит сотрудник, смотрит на меня, говорит: «Будет тебе АГС». Потом меня пригласили в кабинет к первой комиссии, и они объявили, что мне одобрили АГС. В заключении написано «единогласно», грустно, что они не голосуют. Дали повестку на апрель и выпустили с 7 этажа. С первого этажа позвонил маме и юристу, сказал, что всё получилось!

Конечно, я был рад, ведь знал статистику, что в Москве почти не дают АГС. Может мне и правда удалось их в чём-то убедить — на второй комиссии, кажется, было несколько хороших аргументов. Я достаточно чётко умею свою позицию отстаивать, не сбиваюсь, не делаю противоречивых заявлений. К тому же, я тщательно подготовил все документы и приложил рекомендательное письмо.

Есть такая фраза «не врать и не бояться». Важно говорить, что думаешь. Когда ты говоришь, что думаешь, — ты прав. Это меня поддерживало. У меня была возможность уехать, остаться в России — сознательный выбор. Мне было важно решить вопрос с армией не побегом.