Обещают сборку БПЛА, отправляют на передовую ¶

Мой муж подписал контракт и сейчас находится в зоне боевых действий. Он думал, что едет работать, но его отправили на фронт. Я обращалась в разные инстанции, но пока удалось добиться только уменьшения нагрузок для него. Он не получает необходимую медицинскую помощь, а командование игнорирует наши обращения.

Муж — сварщик, ему позвонили, предложили контракт с Минобороны, якобы собирать БПЛА, говорили, что будет проживать с семьёй. Он приехал с военником и паспортом, ВВК было формальным. При прохождении ВВК у супруга был изъят военный билет с категорией «Д» — у мужа сахарный диабет. Это грубое нарушение, которое лишает его возможности доказывать, что у него категория «Д».

После подписания контракта его отправили в распределительный пункт, а потом он оказался в ЛДНР на полигоне, где готовят на передовую. Командование знало о диагнозе с первого дня — и всё равно отправило его на линию боевого соприкосновения.

Муж находится там уже три месяца, за это время была написана куча жалоб в прокуратуру, в следственный комитет, уполномоченному по правам человека, в администрацию президента.

Мне удалось получить ответ из прокуратуры, где они вынесли представление командованию об устранении нарушений, но нарушения так и не были устранены. Муж был направлен в начале сентября на линию боевого соприкосновения, после чего я своими усилиями, перебрав кучу номеров, еле-еле дозвонилась медикам, и через две недели его вывели с линии боевого соприкосновения и сняли с боевого задания.

Сейчас муж находится в зоне СВО, нагрузки с него убрали, но всё же какую-то физическую работу он выполняет. У него очень плохое состояние здоровья, но там никого это не волнует. Лекарств нет три месяца. Жизненно необходимый препарат не выдаётся с начала августа. Глюкометр и тест-полоски не предоставлены. Медицинский контроль не проводится. Муж испытывает сильную усталость — симптом декомпенсации диабета. Без лечения — риск комы.

Военная прокуратура внесла представление об устранении нарушений. Единственное, что командование исполнило, — вывело мужа с линии боевого соприкосновения. По всем остальным пунктам — ничего. В Следственном комитете дело находится на разбирательстве, всё ещё проводят проверку.

Благодаря моим обращениям управление кадров Восточного военного округа дало указание направить мужа в госпиталь на стационарное обследование. Командование указание проигнорировало. Вместо стационара разовые амбулаторные осмотры, которые не показывают реальную картину. Были получены противоречащие друг другу заключения о необходимости или отсутствии необходимости ВВК.

Ещё в августе был подан рапорт о направлении на военно-врачебную комиссию, получен командованием (есть почтовое уведомление о вручении). Не рассмотрен до сих пор. Из части я получила только ответ с угрозами: угрожают уголовной статьёй за ВИЧ, которая к диабету не относится, и статьёй за уклонение, что тоже необоснованно — муж не уклоняется, а реализует право на медпомощь. Муж рассказывал, что медик, который его осматривал, тоже ему угрожал.

Людей там совсем лишают связи с родственниками, забрали даже паспорт, то есть он почтой не может отправить ни рапорт, ничего. Полностью отрезают от общества и морально давят, угнетают, угрожают, всячески запугивают. Помимо этого у него вымогали деньги, сейчас уже, когда прокуратура начала разбираться, про деньги замолчали, но сам факт.

В общем, куда я только не писала, чего я только не делала. Единственное, чего я добилась, — что мужа вывели с линии боевого соприкосновения. Пока муж находится там, я очень сильно боюсь за его жизнь. Понимаю, что не одна такая, но всё равно это нужно осветить, чтобы люди знали, чтобы не попадались больше. Скоро у нас будет суд, не знаю, чем он закончится. Я всё равно буду идти до конца.

Всех, кто был с моим супругом, уже нет в живых. Я общалась с женщиной, и в октябре ей пришла бумага, что её брат официально признан без вести пропавшим. Думаю, у командования надежда на то, что все, кого они незаконно туда запихивают, погибнут и не будет доказательств.